Размер шрифта
Цвет шрифта и фона
Тип шрифта
Изображения
Межбуквенный интервал

Дело ленинградских писателей

30 октября

  • Новость
  • Каменноостровский дворец

30 октября в России — День памяти жертв политических репрессий. В этот день вспоминают миллионы советских людей, которые были необоснованно подвергнуты репрессиям в годы сталинского террора и после него: отправлены в исправительно-трудовые лагеря, в ссылку, лишены жизни. По данным правозащитного центра «Мемориал», в России в настоящее время живы около 800 тысяч человек, пострадавших от политических репрессий. В их число, согласно Закону о реабилитации жертв политических репрессий, входят также дети, оставшиеся без попечения родителей.

Это было, когда улыбался
Только мертвый. Спокойствию рад 
И ненужным привеском болтался 
Возле тюрем своих Ленинград. 

Анна Ахматова

Пик репрессий в СССР пришелся на 1937-1938 годы, когда, только по официальным данным, по политическим обвинениям было арестовано более 1,5 миллиона человек, 1,3 миллиона осуждены внесудебными органами, около 700 тысяч — расстреляны.

В повседневную жизнь советских людей тогда вошло понятие «враг народа». По решению Политбюро (руководящий орган коммунистической партии) от 5 июля 1937 года жен «врагов народа» заключали в лагеря на срок не менее 5-8 лет. Детей «врагов народа» либо отправляли в лагеря-колонии, либо в детские дома особого режима.

Неприятный скрежет шин и рокочущий звук мотора во дворе – были настоящим кошмаром для каждого советского человека, заставшего сталинскую эпоху. Чекисты (Всероссийская чрезвычайная комиссия по борьбе с контрреволюцией и саботажем, а позже ОГПУ и НКВД) въезжали на черных машинах ночью во дворы. Стремительно задергивались шторы, выключались лампы и светильники, во всем доме гасли окна — можно было лишь разглядеть бледные лица, выглядывающие из-за занавесок.

Приезд машины означал только одно – очередной арест, очередная поломанная судьба и безвозвратно искалеченная жизнь. Неудивительно, что в короткие сроки вселяющий ужас автомобиль получил прозвище «черный воронок».

Копия расстрельного списка. Большой террор: ночь расстрелянных поэтов Ленинграда

Хорошо известно «Ленинградское писательское дело», оно было сфабриковано против группы поэтов, писателей и переводчиков нашего города в период Большого террора. 

В октябре 1937 — апреле 1938 по обвинению в участии в «антисоветской право-троцкистской террористической и диверсионно-вредительской организации» были арестованы ленинградские литераторы Б.К.Лившиц, В.И.Стенич, В.А. Зоргенфрей, С.М.Дагаев, Н.А. Заболоцкий и многие другие. 

Выездная сессия Военной коллегии Верховного суда СССР в Ленинграде 20 сентября 1938 приговорила Лившица, Стенича, Зоргенфрея, Юркуна, Дагаева и Калитина по ст. 58-8-11 УК РСФСР к высшей мере наказания. На следующий день приговор был приведен в исполнение. Родственникам казненных сообщили об их осуждении на «10 лет заключения в дальних лагерях без права переписки».

Тагер была приговорена к 10 годам лишения свободы с отбываием в исправительно-трудовом лагере (ИТЛ), Куклин и Берзин — к 8 годам ИТЛ каждый (оба погибли в заключении), Выгодский (умер в лагере) и Заболоцкий — к 5 годам ИТЛ. Все осужденные по этому делу были реабилитированы позднее, в 1957 — 1958 годах.

Это были жестокие, страшные убийства, пытки и не только физические, а прежде всего моральные. Не признаешься? А у тебя есть родные, друзья, а у нас на них тоже всего полно. Не дай Бог оказаться на месте этих людей! 

Главный вопрос, который задается сегодня: за что? За что могли расстрелять или посадить в тюрьму писателя и поэта?

Фото из 10-го тома «Ленинградского мартиролога»,Большой террор: ночь расстрелянных поэтов Ленинграда

Одной из характерных черт сталинской диктатуры была острая нетерпимость ко всему, что хотя бы в малейшей степени выражало несогласие с режимом, идейную самостоятельность, попытку вырваться из круга официальной идеологии. За этим всегда следовал арест, расстрел или длительный срок заключения.

Борьба с реальной преступностью и уголовщиной часто превращалась в обыкновенный террор инакомыслящих и аресты по выдуманным доносам. Тень «черного воронка» погубила судьбы многих ленинградских писателей и поэтов в разные годы.

Николай Заболоцкий: «Мне не давали пищи. Не разрешали спать. Следователи сменяли друг друга, я же неподвижно сидел на стуле перед следовательским столом — сутки за сутками»

Среди жертв сфабрикованных процессов был поэт, переводчик Николай Заболоцкий. Его воспоминания о том времени:

«Первые дни меня не били, стараясь разложить меня морально и измотать физически. Мне не давали пищи. Не разрешали спать. Следователи сменяли друг друга, я же неподвижно сидел на стуле перед следовательским столом — сутки за сутками. За стеной, в соседнем кабинете, по временам слышались чьи-то неистовые вопли. 

Ноги мои стали отекать, и на третьи сутки мне пришлось разорвать ботинки, так как я не мог переносить боли в стопах. Сознание стало затуманиваться, и я все силы напрягал для того, чтобы отвечать разумно и не допустить какой-либо несправедливости в отношении тех людей, о которых меня спрашивали…»

Участь арестованных решали «тройки» судей — без участия защиты и публичного судебного заседания, приговор часто выносился заочно

Кошмар Большого террора заключался еще и в том, что безвинных людей не просто убивали или посылали умирать на Колыму, но и заставляли перед этим признаться в несовершенных преступлениях, оговаривать друзей и родственников. Пытки были поставлены на конвейер. Участь арестованных решали «тройки» судей — без участия защиты и публичного судебного заседания, приговор выносился заочно.

Мы - поколение 21 века — не вправе забыть о страшном времени террора, несправедливой расправы над безвинными людьми. Пока жива память о тех страшных страницах нашей истории - в наших силах не допустить повторного появления «черного ворона». 

И молча, только тайно плача, 
Зачем-то жили мы опять, 
Затем, что не могли иначе 
Ни жить, ни плакать, ни дышать. 
И ежедневно, ежечасно 
Трудясь страшилися тюрьмы, 
Но не было людей бесстрашней
И горделивее, чем мы!

Ольга Берггольц